— У меня так болела спина, но Макс не поверил мне. — В подтверждение перенесенных страданий на лице Ширли немедленно появилась плаксивая гримаса. Но, несмотря на комичность ситуации, Пенни почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. — Он так рассердился, что я пошла с тобой.
— Я тебя предупреждала, Ширли.
— Я думала, что он разозлится на тебя за то, что ты разрешила мне пойти с вами.
Пенни обомлела от такой неслыханной наглости. Ее темные глаза удивленно округлились.
— Ты хотела, чтобы Макс разозлился на меня?
Ширли неохотно кивнула:
— Только для того, чтобы ты перестала ему нравиться.
В еще почти детском голоске звучали нотки неподдельного страдания. На нее невозможно было злиться. Ширли действительно просто-напросто одинокий, заброшенный ребенок, которому катастрофически не хватает внимания. Неужели Макс не понимает этого? Пенни вспомнила, как он был внимателен и даже нежен с девушкой, когда узнал, что она целый день скучала одна, пока они с Пенни исследовали коралловый сад.
— Я уже устала повторять, Ширли, что не могу нравиться Максу, как ты себе это представляешь. — Пенни так хотела, чтобы Ширли поверила, что ей с трудом удавалось говорить спокойно.
— Наверное, ты меня теперь ненавидишь? — избегая смотреть на Пенни, с судорожным вздохом спросила Ширли. — Я понимаю, мне должно быть стыдно, но я все еще хочу, чтобы Макс возненавидел тебя.
Несмотря ни на что, Пенни искренне сочувствовала девушке.
— Да? И чего ты этим добьешься? — ласково поинтересовалась она.
Ширли резко повернулась и уставилась на нее глазами, полными ярости.
— Он мой! Я, по-моему, уже не раз говорила тебе: опекуны всегда женятся на своих воспитанницах! Он никогда не женится ни на ком другом!
— А что, он женится на какой-то другой девушке? — Внешне Пенни сохраняла спокойствие. — Макс, мне кажется, вообще не собирается жениться. Он заядлый холостяк.
— Последнее время он много обращает внимания на тебя. Я думала, после того похода он возненавидит тебя, будет винить в том, что ты взяла меня с собой и я повредила спину.
— Ничего ты не повредила, и в обморок не падала. Ведь так, Ширли?
— Ну и что, если и так, — к великому удивлению Пенни, согласилась девушка. — Все с самого начала пошло не так, как надо. Макс догадался, что я придуриваюсь, хотя и не понимал зачем.
— И он не спросил?
— Макс думает, я хотела тем самым вызвать его любовь к себе.
— Значит, он догадывается, что ты хочешь стать его женой?
— Мужчины всегда это чувствуют, разве нет?
— Тогда бы он… — Пенни вовремя опомнилась и остановилась.
Словно молния промелькнуло воспоминание об оскорбительном поцелуе, о язвительном смехе, когда она попыталась оттолкнуть его, и презрительном заявлении, что она сама дала красноречивый повод для этого.