— Ты меня ненавидишь, да? Да, Пенни? Ненавидишь?
— Нет, Ширли.
— Но почему!? Ты должна меня ненавидеть!
— Я понимаю, что ты переживаешь, Ширли. Ты влюблена…
— Нет… — вскипела Ширли, судорожно сжимая маленькие кулачки. — Я люблю его! Я… я умру, если он на мне не женится!
Слезы брызнули из глаз бедняжки. Пенни молча смотрела на нее, вспоминая, с какой уверенностью Ширли всегда заявляла, что Макс женится на ней, что он любит ее, в то время как объект ее пристального внимания ни о чем не догадывался. И тогда Пенни стало ясно, что сейчас в первую очередь Ширли пытается вернуть себе уверенность, снова убедить себя в том, во что она так пылко верила.
— Отрицай — не отрицай, я все-таки думаю, что для тебя это всего лишь увлечение. Просто тебе одиноко. Ты уже давно чувствуешь себя ненужной. Но как я уже говорила, я твоя подруга, и ты мне нужна. Ты никогда не будешь одинокой, я всегда буду с гобой.
— Да не нужна мне твоя дружба, — злобно закричала Ширли. — Я чувствую себя гадиной, потому что не могу не желать тебе зла! Постоянно думаю, что же сделать, чтобы он возненавидел тебя! — Пенни онемела, а Ширли, уже не помня себя от ярости, все вопила: — А он, наоборот, ухаживает за тобой, потому что ты якобы болеешь! Почему, собственно, он не прикажет делать это кому-нибудь другому?
— Он приносит мне лекарства. Вся его забота ограничивается этим.
— Все равно, он слишком уж о тебе печется.
Она права, подумала Пенни, но ничего не сказала. А Ширли продолжала бубнить:
— Он даже еду тебе сам приносит.
— Не всегда. Иногда это делаешь ты?
— Давай это будет теперь моей обязанностью а?! — пылко, словно от этого зависела вся ее дальнейшая судьба, воскликнула Ширли.
— Конечно, я буду только рада.
— А вообще, ты ведь не против моей компании правда?
Пенни поощрительно улыбнулась:
— Я уже сто раз говорила: я рада быть твоей по другой.
Ширли радостно закивала:
— А когда тебе можно будет встать?
— Завтра, наверное, но только ненадолго.
— Я посижу с тобой в саду, хорошо?
— Угу.
Сострадание к несчастной девушке переполняло ее. Только недавно Ширли пережила смерть отца, а теперь болезненная влюбленность в Макса. Хоть бы она нашла кого-нибудь помоложе.
Невольно Пенни вспомнила, с какой нежностью во время их путешествия заботился о девушке Грэм. Стоило ей намекнуть на усталость, как он тут же поддерживал ее за руку. И сердце подсказывало Пенни что дело здесь не только в его жалости к юной особе. Может, это ничего и не значит, ведь недавно Грэм не скрывал интереса к Пенни. Стараясь сохранять непринужденность, она спросила: