— Да?
— Это Стивен Данбар. Могу я войти?
— Ну, входите, — ответила Лиза слегка неуверенно.
Щелкнул, открываясь, дверной замок, и Данбар быстро поднялся на третий этаж.
— Не думала, что снова вас увижу, — сказала девушка, приглашая его в квартиру.
Войдя в гостиную, Данбар огляделся по сторонам.
— Она спит, — негромко сказала Лиза.
— Я проезжал мимо, — солгал он, — и вдруг подумал, что имеет смысл зайти. В прошлый раз я кое-что не сказал вам, хотя следовало, — насчет Шейлы Барнс.
— Шейла Барнс? Это та медсестра, о которой вы меня спрашивали, — интересовались, знаю ли я ее.
— Верно. Она ушла из больницы задолго до вашего прихода, но я не сказал вам одну вещь — она пережила то же, что и вы. Шейла сделала практически такое же заявление в отношении пациента, который умер в отделении трансплантологии в тот период, когда она там работала.
Лиза взглянула на него со странным выражением лица, словно решая, стоит ли ей разозлиться за то, что он не сказал ей раньше.
— Вы хотите сказать, что я была не единственная в своем роде?
— Нет, не единственная, — признался Данбар. — Именно поэтому я приехал в Шотландию. Сотрудники одной больницы дважды заявили, что их пациентам пересадили несовместимый орган.
— И они тоже обошлись с ней, как с идиоткой?
— Да, ее слова тоже никто не воспринял всерьез, — кивнул Данбар. — К несчастью, и она, и ее муж вскоре заболели раком. Шейла умирает. Я ездил к ней в хоспис, в Хеленсбург. Шейла предложила мне просмотреть записи в дневнике, который она вела на протяжении всего времени, когда работала медсестрой.
— И многое вы узнали?
— Дневник очень подробный. Я был поражен, насколько ее версия событий близка к вашей.
— И вы даже нам поверили?
— Оказалось, что очень трудно вам не поверить.
— Что ж, и то хорошо. Вы сказали, муж Шейлы тоже болен раком?
— Он находится в том же хосписе.
— Странно, такое ужасное совпадение… Надеюсь, они в состоянии скрасить друг другу последние дни.
Данбар помолчал.
Лиза встала, чтобы приглушить электрический камин.
— Вы когда-нибудь скучали по тому времени, когда работали врачом? — вдруг спросила она.
— Нисколько. На самом деле врачебная деятельность мне совсем не нравилась, у меня не лежала к ней душа, и я все бросил.
Девушка улыбнулась.
— Какая поразительная честность. Я знала множество врачей, у которых не лежала душа к тому, чем они занимались, но они и не думали бросать свою работу. Они упорно трудились до самого конца, в сопровождении хора благодарностей от тех бедных людей, которым удалось выжить после их помощи.
— Начав, бывает трудно закончить, — философски заметил Данбар.