— Вероника, — прошептал Кузьмин.
— Ника… Зови меня Ника, — попросила она и добавила: — Только, пожалуйста… не торопись.
Сергей ничего не ответил, поймал ее губы своими губами, обнял и бережно, но властно подмял под себя…
* * *
— Зачем ты это сделала? — спросил он, когда все было позади, туман в голове немного рассеялся и края сознания деловито грызла совесть, всегда почему-то остающаяся ни при чем — чистенькая.
Ника, прилепившаяся к нему влажным боком, вздохнула, провела указательным пальцем по его груди.
— Я ничего не сделала, — тихо произнесла она. — Меня кинуло к тебе… Что я могла? Наступить себе на горло, а потом казнить себя за то, что наступила? Нет… Сегодня была моя ночь, и я ее не упустила. Завтра все будет по-другому. Я знаю. Ты уже жалеешь… Но несколько минут назад ты стонал от наслаждения. Ведь стонал?
Ника ущипнула его за сосок.
Кузьмин ничего не ответил. Он действительно стонал. И сейчас готов был стонать, слушая Нику. Ведь тогда, в доме на Фонтанке, он именно наступил себе на горло. Он оттолкнул Веронику. Правда… ничего произойти и не могло. Но откуда у него такое ощущение, что он упустил свою ночь? И вот он гонится за ней по свету, за этой упущенной ночью, в надежде все вернуть. А вот вернет ли?
Ника, словно чувствуя его настроение, затихла подле него. Он даже не слышал ее дыхания, как ни прислушивался. Так, пытаясь уловить дыхание женщины рядом, собрать свои мысли, он незаметно уснул. А когда проснулся, Ники уже не было.
Границу с Польшей они пересекали через КПП «Варшавский мост», перед которым образовалась небольшая очередь. Но время простоя было потрачено с пользой для дела. Оглоблинцы наконец-то как следует познакомились со своими минскими коллегами. Минчане тоже были негосударственным театром — театром пантомимы. Что по нынешним временам большая редкость.
Главреж минчан, который просил называть себя по имени — Илья, сразу положил глаз на Нику. И та, словно назло Сергею, принимала знаки внимания Ильи и посылала ответные. Почему-то это было неприятно.
Ника появилась в автобусе в самый последний момент, свежая, без намеков на почти бессонную ночь и села на свое место — рядом с Сергеем. Она вела себя так, словно ничего не произошло. Его это вполне устраивало. Да, все, что приключилось ночью, — было прекрасно. Но это был «несчастный случай», после которого осталось легкое чувство неудовлетворенности. И со временем, если продолжать отношения, неудовлетворенность только накапливалась бы. Лучше разорвать сразу.
Однако сделать это было не так-то просто. Доказательство: предательское сердцебиение, после того как, улучив удобный момент, Ника шепнула: