— Почему?
— Я боюсь, что это все испортит.
— Испортит? Думаешь, я стану таким, каким был раньше? Наоборот, я пойму, к чему мне не стоит возвращаться.
— Надеюсь, что так, Вик. Я ведь тоже во многом виновата.
— Давай не будем о грустном. — Виктор подошел к Дин и склонился над ее лицом. — Мне так хорошо с тобой, что больше я ни о чем не хочу думать. Прости, что был таким грубым. Ты делала все, чтобы выжить, а я набросился на тебя с обвинениями.
— Вик…
Дин хотела что-то сказать, но Виктор протянул руку к ее волосам и снял заколку. Огненный водопад волос залил лицо Дин, хлынул ей на плечи. Рыжее пламя охватило плащ, в который она укуталась, скользнуло вниз по спине…
Боже, как она прекрасна, вихрем пронеслось в голове у Виктора. Он протянул руку, и его ладонь без страха обжечься о рыжее пламя нырнула в волосы Дин и нежно коснулась шеи. Прикосновение к этой теплой, как согретая солнцем бархатная ткань, коже еще сильнее взволновало Виктора.
Дин вздрогнула, но вовсе не от страха. В ее затуманенных голубых глазах Виктор прочитал жгучее желание поцелуя, с которым и сам не мог больше тянуть.
Он приблизил свое лицо к лицу Дин, а потом скользнул губами по ее щеке и… обжегся. Обжегся о маленькую и очень горячую слезинку, стекавшую по бархатистой коже Дин.
Виктор не знал, почему она плакала, но одно он знал наверняка: эта женщина никогда больше не станет плакать из-за него. Его губы подхватили слезинку Дин, скользнули ниже и коснулись ее губ, которые распахнулись навстречу поцелую, которого эта женщина так долго ждала.
— Я сегодня не хочу спать один, — прошептал Виктор, оторвавшись наконец от жарких губ Дин. — И вообще не хочу больше спать без тебя. Даже если ты скажешь, что в твоей спальне бедлам, а вместо подушки под моей головой окажутся пивные бутылки, я все равно хочу спать рядом с тобой и стирать слезинки с твоего лица.
На лице Дин и впрямь появилось такое выражение, словно она снова вот-вот расплачется, поэтому Виктор поспешил подхватить ее на руки и отнести в дом.
— Виктор, ты уверен? — шепотом спросила его Дин, пока он нес ее по лестнице. — Может, мы подождем, пока ты… пока ты все не вспомнишь?
— Нет уж, — шепнул ей в ответ Виктор. — Я помню самое главное, и этого достаточно. Я помню, что люблю тебя, Дин.
В салоне красоты «Леонардо» обсуждали ту новость, о которой настоящим грехом было не посудачить местным домохозяйкам: к Диане Беллвуд, миссис Отвертке, вернулся муж, который, по слухам, бросил жену, не в силах терпеть ее скверный характер.
— Вы бы видели, какой он красавчик, — щебетала хорошенькая Ванда Бжески. — Густые волосы, карие глаза… Прямо глаз не отвести. Такой элегантный мужчина, с таким хорошим вкусом. Выбрал один из лучших костюмов в нашей «Моде»… Когда он зашел к нам с миссис Отверткой, я глазам своим не поверила. Мне даже в голову не могло прийти, что он ее муж. Я подумала, к ней приехал кто-то из родственников.