- Все в порядке? Отпустили? - спросил Володька.
- Пока на поруки, но, думаю, обойдется... Сейчас на адвоката деньги собираю. Знаю, у тебя нет, но, может, у кого из знакомых? Отдам точно.
- Нет, Толя, у меня таких знакомых, к сожалению.
- Вообще-то я наберу. Ты как узнал про меня?
- Буфетчица сказала...
- Она меня и заложила! Но про нее тоже материальчик есть, поплачет еще...
- Значит, думаешь выкрутиться?
- Выкручусь... Доказанных фактов-то нет. Адвоката надо ловкого. - Толик помолчал, вытащил папиросы, предложил Володьке. - Ну а ты куда?
- В полиграфический перевелся... Скоро занятия.
- Значит, пять лет лапу сосать? - усмехнулся Толик. - Нет, такое не по мне. После этой войны пожить хочу. Я же постарше тебя на два годка, двадцать семь стукнуло, а жизни пока не видел.
- Веревочка недолго вьется, - заметил Володька.
- Кто как сумеет... Я неопытный еще, вот и промазал, да и спешил. А зарываться нельзя, помаленьку надо. Знаешь, "жадность фрайера сгубила"? Это надо завсегда помнить. Ну и с людьми, конечно, обхождение блюсти, чтоб не обижались... Вот так, без спешки годиков через пять можно и в директора ресторана выйти... Ну, и придется торговый техникум заочно кончить... Такие у меня планы, Володька.
- Целая программа-максимум.
- А что, каждый тоже свою пятилетку должен иметь, - ухмыльнулся Толик.
- Ну, валяй, - сказал Володька на прощание...
С Майей он встретился на Колхозной и пошел провожать ее до дому.
- Если мамы нет, тогда зайдем, посидим... Ужином тебя угощу, - сказала она, беря его под руку. Но Майкина мать оказалась дома...
- Может, еще пройдемся? - предложил Володька.
- Устала я. Постоим, покурим... - Она помолчала немного, потом спросила: Что у тебя с Тоней?
- Я же рассказал тебе.
- Но я думала... - Она не закончила, поглядела на Володьку и грустно протянула: - Да, прошлое не возвращается. Я поняла это. А ведь хотела возвратить, и ничего не по-лу-чи-лось... - четко отделила она слоги.
- Получилось, Майка. Мне хорошо с тобой...
- Правда? - радостно спросила она. - А помнишь, как не принял меня вначале? "Как это в войну можно хорошо жить?!" - повторила его слова и рассмеялась.
Улыбнулся и Володька... Прошло около трех месяцев после его возвращения в Москву, а сколько всего уже случилось, подумал он. Они докурили, попрощались, и Володька направился домой.
На углу Колхозной увидел Лелю. Она была не в военном, а в каком-то дешевеньком, но милом платьице и в туфлях на высоком каблуке. Шла с подругой, оживленно болтая, а около них брел малость подвыпивший лейтенант простецкого вида, пытающийся, видно, заговорить с ними и познакомиться, но делавший это неумело, неуклюже от стеснительности, и Леля с подружкой что-то острили в ответ, смеялись, а лейтенант туповато улыбался, не постигая, наверно, блеска острот московских девиц.