– Телеграмму ему послали, мне дали в министерстве адрес, – старается говорить спокойно, стыдно самой, что вспылила, да еще при всех. – Кружков... Кружков его фамилия, папин зам? – Мать закивала: правильно, Кружков. – Обещал из командировки его отозвать. Завтра утром, думаю, уже приедет.
Тамара Георгиевна успокоенно откинулась на подушку. Яблоки Галя помыла, остальные отнесла в холодильник и опять не знает, что ей тут делать.
– Пойду я, мам... Да не плачь ты!..
– А ты бы чаще приходила, – не оглядываясь, говорит Варвара Фаминична. – Целый день тебя вчера ждала.
– Если я вчера не могла?
– Как это – не могла?
– Так вот и не могла!.. Ладно, мам, не буду, любят люди всюду нос совать!
– Варвара Фоминична! – просительно говорит Алевтина Васильевна. Ничего, мол, не измените, а Тамару Георгиевну понапрасну травмируете.
Варвара Фоминична снова отвернулась к стене: нет меня тут, не слышу я вас, слова больше не скажу.
Галя пошла к двери, стуча каблуками сапожек. Таких сапожек, о которых бесполезно мечтает Майя (дорогие и достать невозможно).
Перед зеркалом, что висит над умывальником, Галя остановилась взглянуть на себя, все ли в порядке. Что-то не понравилось в прическе: тоненькими, ярко наманикюренными пальчиками ловко взбила здесь, подправила там. В зеркале Майе видно ее отражение: озабоченные глаза, забавно вытянутые трубочкой губы... Вспомнила! В Теплом Стане, прошлым летом!.. Майя шла к Люське, а из подъезда вышла девица в какой-то необыкновенной шляпе с волнистыми широкими полями, Майя и не видела раньше таких шляп ни на ком в Москве. Около тротуара стояли «Жигули». Майя наблюдала, как шикарная девица достает из шикарной, переброшенной через плечо сумки ключи. Открыла дверцу. Села на водительское место. Совсем как в заграничных фильмах. Заразные эти фильмы. Все пялятся и тоже хотят красиво жить. Сумку девица бросила на заднее сиденье, устроилась поудобнее, повернула к себе зеркальце, что привинчено к ветровому стеклу. И стала поправлять поля шляпы. С крайне озабоченным видом, а губы выпячены. Майе стало смешно: надо же, выпендривается. Чего-то из себя воображает. Миллионершу или голливудскую кинозвезду? Уж кому Майя никогда не завидовала, а от души презирала – это воображал и кривляк. Наверно, ожидает, что из всех встречных машин люди до пояса повысовываются, рты пооткрывают: что за красотка в шляпе едет в «Жигулях», сама лихо правит! Это Майя подумала уже вслед тронувшейся с места и заложившей великолепный вираж на повороте машине.
И телефон у Гали, как у Люськи, начинается на 434. Она, точно. Понятно теперь, почему глядеть ни на кого не желает. Кто они такие?.. А она, интересно, кто такая?..