Улыбка сквозь горькие-горькие, с трудом удерживаемые слезы.
Около каждой кровати свой разговор. У Майи с отцом свой:
– Опять полную сумку принес? За троих я есть должна?
– Спорить с ними, что ли? С твоей бабушкой поспоришь.
– Ну, как вы там? Дома?
– Как мы? Как всегда. Какие-то ребята тебе из института звонили...
– ?
– Мама с ними разговаривала. Просила, чтобы в деканат зашли, предупредили.
Заботливая у Майи мать.
– Я вот домой хочу, а в институт нисколько не тянет.
– Значит, – в простоте душевной успокаивает отец, – не успела после сессии отдохнуть. Какой в больнице отдых? Дома еще побудешь.
Никогда отец не отличался проницательностью, на все приходилось матери глаза ему открывать. Вика под самым носом крутила с Анатолием, отцу и в голову не пришло, что дело идет к свадьбе. Раз сто переспросил, когда ему новость сообщили: не ошиблись ли случайно? Правильно поняли?.. Майя и та быстрей сообразила.
– Не забудь потом творог и сливки в холодильник отнести, – говорит отец.
– Знаешь, не нравится мне эта радиоэлектроника. Надо же его чем-нибудь прошибить!
– Что значит – не нравится? Как она может нравиться или не нравиться, если вам еще не читали специальных курсов?.. Вот еще компот бабушка сварила...
Прошибешь его, как же!
– Я вообще не хочу быть инженером! – с отчаянием выпалила Майя.
Наконец он и впрямь удивился:
– А кем хочешь?
– Например, киноактрисой, – и с вызовом на него посмотрела. Хотя секунду назад и мысли такой в голове не держала.
Отец разочарован:
– Очень оригинально.
– Почему я должна быть оригинальной?
– Хотелось бы. Дочка как-никак. А то ведь в стаде таких же дурочек тебя не отличишь. Все в одинаковых штанах и с одинаковыми нехитрыми желаниями.
– Почему – одинаковыми? – обижается Майя.
– Какие у таких девиц желания? – Вообще-то отцу откровенно скучно вести никчемный разговор, но не молчать же, раз пришел. – Стать киноактрисой. Выйти замуж за знаменитость или дипломата. Набить шкафы заграничными тряпками.
– Значит, все киноактрисы...
– Так для киноактрисы, чтобы ею стать, данные нужны! Элементарно же. Да не дуйся ты. И не забивай голову всякой чепухой. – Смотрит на нее отечески, жалея: – Скучно здесь, понимаю.
Ничего он не понимает. Для него – чепуха. Про киноактрису – верно, чепуха. Так же, как про санитарку. Но не в этом же дело!
Не поймут они ее. Никогда не поймут.
– Устала? – участливо спрашивает отец. – Ладно, отдыхай. Мама завтра пораньше придет, к концу обхода, с врачом поговорит.
Ушли гости. Хозяева, наговорившись и наслушавшись, притихли на своих кроватях.
В коридоре застучали алюминиевыми ложками.