— Твои рассуждения меня не успокаивают. В сущности, ты просто злишься на него.
— Ни в малейшей степени.
Если считать с утра, они уже раз сто заговаривали об этом. Розали нашла перед Святым Рохом только труп Дюссо, а во время обстрела друзья наверняка были вместе. Стало быть, один пал, второй спасся. Арестованных секционеров до поры, пока не развезут по настоящим тюрьмам, загнали в подвалы Тюильри, народу там набилось, как сельдей в бочке. Но Сент-Обена среди пленников не было — Делормель это проверил. Чтобы сменить тему, он отодвинул занавеси стеклянной двери, выглянул:
— А вот и первые гости. Давай же, Розали, сострой хорошую мину.
Слуги зажгли люстры. В пять часов вечера толпа светских дам и господ заклубилась возле стоек с закусками. Делормель без конца раскланивался, обмениваясь с каждым фразой-другой. Генерал Карто беседовал с бельгийским банкиром о Буонапарте, что был под его началом в Тулоне, а теперь все окружение Барраса превозносит его таланты артиллериста.
— Да, способностей он не лишен, — говорил осторожный Карто, которого Буонапарте всячески поносил, — но другого такого упрямца я не встречал. Он ничего не желает делать иначе, как только по-своему.
— Говорят, он ловкий.
— Я его считаю излишне напористым.
— Думаете, истинного республиканца из него не выйдет?
— Думаю, не выйдет…
— Дорогие друзья, — прервал их Делормель, — занимайте места, концерт сейчас начнется.
Рассаживаясь в соседнем салоне, гости с недоумением таращили глаза при виде диковинного клавесина. Никогда еще им не доводилось видеть инструмент такого размера, да еще с живыми кошачьими головами, нервно зевающими над клавиатурой.
Господин Петито отвесил поклон, положил руку на свой клавесин и возвестил:
— Кончерто для восьми кошек!
Затем поставил табурет напротив клавиатуры, с ужимками истинного маэстро опустился на него, размял пальцы так, что хрустнули суставы, и закрыл глаза, как бы ожидая, когда его осенит вдохновение.
— Восемь кошек? — вполголоса переспросила виконтесса. — Я там насчитала не меньше двух десятков.
— А может быть, это вспомогательные кошки, — отозвался какой-то остряк. — Ну, вот если какая-нибудь из них от мяуканья охрипнет, замена готова…
Петито принялся листать партитуру над головами кошек. И вот наконец бурно приступил: «до», «ми», «ре» — пронзительное мяуканье смешалось со звуковой кашей, производимой звонкими, тщетно подавляемыми смешками. Петито колотил по клавишам, металлические лезвия язвили кошек, кошки вопили, вышла полнейшая какофония, гости рукоплескали, закатываясь от хохота. Вдруг дворецкий Николя, не прерывая представления, подошел к Делормелю, чтобы вполголоса сообщить, что какие-то люди желают его видеть. И еще тише прибавил слово, которое Розали сумела расслышать: