— Анжел, дорогая, что ты со мной делаешь…
Задохнувшись от возмущения, она изо всех сил отпихнула его от себя.
— Нет! Дуайт, не смей! Я не это имела в виду! Нет, пожалуйста!
— Разве ты не видишь, что сводишь меня с ума?..
Теперь Анжелика сопротивлялась уже всерьез. Он словно не слышал ее возгласов, и она отчаянно принялась вертеть головой, пытаясь увернуться от его поцелуев. Но Дуайт сжимал Анжелику в объятиях, словно куколку, уткнувшись лицом ей в шею, словно умоляя ее смягчиться. Хотя силы были неравны, она яростно отбивалась, колотясь в его мощное тело, словно перепуганная бабочка в стеклянной банке.
— Оставь меня в покое! Ты что, не понимаешь: я тебя ненавижу!
В первое мгновение Дуайт словно не расслышал, все еще сжимая ее в объятиях, а затем его руки медленно стали разжиматься. Анжелика снова изо всех сил принялась его отпихивать, и он ошеломленно поднял голову, обуреваемый мучительным чувством.
— Оставь меня в покое, я сказала! Повторяю: ты мне противен!
— Ты шутишь, Анжел! Не может быть, чтобы ты…
— Еще как может!
Она рванулась, чтобы встать, и Дуайт наконец ее выпустил.
— Ненавижу тебя, Дуайт Доусон! Всегда ненавидела!..
Щеки его по-прежнему были залиты краской, но голубые глаза утратили то просительное выражение, к которому так привыкла Анжелика. Вместо этого она увидела в них незнакомый стальной блеск, от которого ей стало немного не по себе. Трясущимися руками она через голову натянула платье. Под его странным ледяным взглядом Анжелика вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной, хотя Дуайт больше не пытался ее тронуть.
— Значит, я тебе противен, да? — хрипло воскликнул он. — Что ж, рад слышать — хотя ты, кажется, никогда особенно этого и не скрывала! Просто я слишком долго соображал… — Он отрывисто рассмеялся: — Где-то в глубине души я, кажется, даже немного жалею Александра. Бедняга не знает, что женится на кукле, на пустой кукле! Ты никого не любишь, кроме Анжелики — и никогда не любила. Но для чего, для чего, о Господи, тебе понадобилось все это?
От отчаяния Дуайт изо всей силы ткнул кулаком в гальку. Анжелика вздрогнула, но ничего не ответила, стараясь сохранить невозмутимый вид. Дуайт невидящим взглядом уставился на окровавленные костяшки своих пальцев и снова ударил ими по острым камешкам. Боль и вид выступивших на руке капелек крови, казалось, доставляли ему удовольствие. Неожиданно взгляд его замер.
Между белых и серых камешков на солнце что-то блеснуло. Приглядевшись, Дуайт поднял с земли тонкую золотую цепочку, на которой висела звездочка из переливающихся водянистых камней. Она лежала у него на ладони, почти бесцветная в ярком блеске, и Дуайт задумчиво смотрел на нее, пытаясь припомнить, где он ее видел.