– Не знаю, – медленно ответила Нина. – Не знаю, – повторила она. – Просто человек в старом морском кителе. Я пригласила его на послезавтра. Он придет.
Утром Лобанов проснулся и прислушался. Море молчало. Лобанов вскочил, вышел в пижаме на веранду и засмеялся: мглистый синеватый штиль лежал, колыхаясь над морем. Прозрачная вода чуть подымалась и опадала, покачивая коричневатые листья магнолий, но ни одна волна не плеснула о берег.
В ясной и бесконечной синеве низко сверкало солнце, все в пятнах и дымных тенях, уходили к северу мощным изгибом знакомые горы.
Желтая бабочка села на перила веранды, распластала крылья и замерла: уснула от теплоты.
Лобанов прищурился.
– Боже, какая голубизна! – сказал он громко. – Можно ослепнуть!
Он вдохнул всей грудью воздух и покачал головой, – в воздухе была целебная, чуть прогретая солнцем свежесть. Недавний шторм выдул весь сладкий угар, застоявшийся в мандаринниках, и затопил побережье потоками озона.
– Вот тебе и тридцать первое декабря! – сказал Лобанов. – Какая прелесть.
Весь короткий солнечный день ушел на веселую возню перед встречей Нового года. Лобанов ходил с Аннушкой на базар и, чертыхаясь, тащил оттуда в дом к Журавским бутылки с вином, орехи и сыр «сулугуни». К вечеру Лобанов лег отдохнуть, уснул, а когда проснулся – высоко над побледневшим морем висел нежный серп месяца.
Лобанов взглянул на месяц, ахнул и пошел умываться.
Пришел он к Журавским поздно и застал уже там Нину и Королева.
– Вот, – сказал Лобанов, смущенно здороваясь с Королевым, – какая нелепая вышла история. У вас хорошая память?
– Да, неплохая, – ответил Королев; голос у него был глуховатый. – А что?
– Вы не сможете по памяти восстановить все, что писали?
– Не знаю. Очень трудно, конечно.
– Мне безумно хочется знать, что было у вас в рассказе. Я успел прочесть только одну страницу. Но это очень здорово!
Королев улыбнулся:
– Если хотите, я могу рассказать. Но это тоже трудно.
– Расскажите, – попросила Нина. – Непременно!
На ней было вечернее платье, длинное, до полу, из мягкого черного бархата. В этом платье она казалась выше и бледнее.
– Потом, – ответил Королев.
– Когда потом?
– Если придется к слову. До Нового года осталось несколько минут.
Сели за стол. Он напоминал низкорослый сад. На нем было расставлено так много цветов и набросано столько веток, что блюда с закусками и бутылки терялись в их таинственной чаще.
За минуту до полуночи Нина погасила свет. Тотчас яркое сияние месяца возникло на потемневшем небе, и стало слышно, как в ущелье мягко шумит, переливаясь по мшистым камням, горный поток.