Мое сердце забилось очень быстро, у меня зашумело в ушах. Он смотрел на меня, я не верила, что он улыбался. Я махнула ему, чтобы показать на клиентку, и кисть с краской номер пять задела ее лоб; она закричала, прибежала мадам Сильвани. Я вытирала клиентке лоб, на нем было не так уж много краски, одна струйка, но старуха кричала, что у нее будет аллергия.
Тогда я начала плакать, не могла успокоиться, слезы сами текли. Мадам Сильвани сказала, что это непрофессионально, что мне нет места в их салоне. Я не видела, похожа ли она на мима Марсо, потому что рыдала, уткнувшись в махровое полотенце. Тут случилось невероятное, я услышала голос Марко, он нервно спрашивал:
— Почему вы говорите с ней таким тоном? Почему она плачет?
Я подняла голову. Он стоял здесь, за спиной мадам Сильвани. Она повернулась к нему, нескладная, выше него на голову, посмотрела на него, подняв бровь, и сказала ледяным голосом, полная презрения:
— Господин, кто вы?
— Ее муж, — ответил Марко.
Как чудесно было это слышать! Два слова, но как я была счастлива! Я смотрела, как он стоит перед мамашей Сильвани, она не произвела на него никакого впечатления. Все кричали, особенно Марко, последние клиенты сердились, девочки выглядели расстроенными, но я видела, что их глаза смеются.
— Господин, вам нечего здесь делать! Выйдите!
— Нет, я не выйду, вы не будете так относиться к моей жене!
Я могла бы вмешаться, сказать Марко, чтобы он успокоился, но я была так счастлива, что он здесь, оберегает меня и защищает.
Когда я увидела, что дело приняло неприятный оборот, я сняла рабочий халат и пошла за вещами в помещение для персонала. Даже оттуда я слышала, как Марко кричал, что в любом случае я заслуживаю лучшего, чем этот ничтожный салон. Когда я вернулась, он как раз обозвал мадам Сильвани огромной пергидрольной коровой! Ну и ну! Я действительно гордилась им, тем, как он меня защищал! Конечно, я знаю слово «пергидрольная», но даже я им не пользуюсь. Пергидрольная!.. Я увидела, как мадам Сильвани побагровела, ее брови поднялись до самых корней волос. Я думала, что она вернет ему удар. Марко схватил меня за руку:
— Идем, здесь опасно, пахнет деньгами и глупостью!
Мы вышли из салона в гробовой тишине. Он не отпускал мою руку до самой машины. Я села на свое место, но мне было так приятно держать руку Марко в своей руке. Он открыл дверь, все еще не отойдя после ссоры. Сел, повернулся ко мне, отдышался и проговорил с усталым видом:
— Я сожалею… Я вышел из себя, понимаешь?.. Я сожалею.
Я кивнула, что означало «я понимаю, ладно, ничего страшного» на языке Сильвани. За два месяца перенимаешь привычки. Я смеюсь, я смеялась и не могла остановиться, смеялась до колик. Сначала он удивился, потом тоже начал смеяться. Я потянулась к нему, он обнял меня и прижал к себе. И тут я снова начала плакать: