– Осторожно, осторожно… Добирай на себя, ручку – на себя…
– Леопард, чуть газу поддай, выравнивай.
– Понял тебя, уходи.
– Ухожу, ни пуха… – Александр Волин двинул сектор газа, увеличивая обороты двигателя и потянул на себя ручку управления. Легкокрылая «Аэрокобра» взмыла вверх.
– К черту!
Летчик убрал газ, и штурмовик сразу же «потяжелел» и провалился вниз. Удар! Скрежет разрываемого дюраля и треск ломающейся авиационной фанеры. Заднюю часть фюзеляжа по кабину стрелка оторвало напрочь. Лопасти воздушного винта завернулись, словно бумажные. Левая плоскость тоже отлетела от удара о такую неласковую земную твердь. Подбитый Ил-2 пропахал на летном поле огромную борозду. Беспомощно распластанный по земле штурмовик заволокло пылью и дымом.
Майор Волин заложил вираж, наблюдая, как к самолету спешат люди с огнетушителями. Подъехала «санитарка» с красными крестами на тенте и пожарная «полуторка».
Фонарь кабины заклинило при жесткой посадке. Сбежавшиеся к штурмовику летчики и техники с трудом сумели отжать тяжелую бронированную сдвижную часть фонаря и высвободить летчика. Тот обессилел настолько, что не смог раскрыть замки привязных ремней и выбраться из кабины.
Воздушному стрелку было и того хуже: осколки зенитных снарядов посекли ноги, пулеметная очередь прострочила грудь.
– Осторожно, подхватывайте его под руки! Так… Аккуратно.
Экипаж «крылатого танка» осторожно вынес раненых из разбитой кабины. Полковой доктор немедленно начал обрабатывать раны, сделал несколько противошоковых и поддерживающих уколов. Летчика-штурмовика и его стрелка увезли в полковой медпункт.
* * *
– Извини, капитан, но стрелка твоего доктор спасти не сумел, – Александр Волин осторожно присел на стул возле койки раненого летчика.
Тот тяжело вздохнул и тут же скривился от боли в простреленной груди.
– Вместе… Хотели до Берлина дойти, – раздельно выдохнул летчик. – Мы же с ним… Со штрафной…
– Ты воевал в штрафной эскадрилье? – встрепенулся майор Волин.
– Точно так… В сорок втором под Сталинградом… – было видно, что каждое слово давалось пилоту с трудом. Но он все же продолжил свой рассказ: – Вместе с нашим Батей пришел, вместе с ним потом и в обычную часть вернулся. Комполка наш, Петр Федосеевич Забавских, тоже воздушным штрафником был, нашей «арестантской эскадрильей» командовал. Я заблудился в тумане, вернулся на аэродром с бомбовой нагрузкой. А меня за это – под трибунал! Расстрелять хотели, но потом – «смилостивились», заменили высшую меру воздушным штрафбатом. А тебе так скажу, браток, все мы там смертниками были: и штрафники, и обычные пилотяги…