Именно в этот день в 145‑й Новочеркасский полк пришёл из штаба приказ о присвоении подпоручику Дубасову следующего чина.
Не растерявшись и тут же обмыв его в офицерском собрании, поручик испустил такой вопль восторга, что отзвук его явно долетел до созвездий Ориона, Кассиопеи и Большой Медведицы, сильно удивив и озадачив местных жителей.
Так, по крайней мере, поведал ему увлекающийся астрологией ротный командир.
— Главное, чтоб эти самые местные жители не мерещились по ночам после многодневного бурного празднования нового чина, — уточнил он. — Ко мне приходили, когда высочайше получил штабс–капитана, — перекрестился нетвёрдой уже рукой капитан.
— У меня и на этой планете полно местных жителей, которые придут отметить чин хоть днём, хоть ночью.
Первыми из них явились в ресторан Аким Рубанов и Мишка Дроздовский.
Женщин на этот раз в «Донон» не пригласили, так как эти запредельные существа ничего не смыслили в чинопроизводстве. Для них — был бы человек богатый и хороший.
Русские поручики, если не имелось родовой деревеньки, к богачам никоим боком не относились.
Пили активно, со вкусом, но соблюдая меру — чтоб инопланетные сущности не мерещились и язык не показывали.
Затем, как водится, потекли умные разговоры:
— А севастопольский баламут уже там, — поднял в потолок палец Дубасов. — Капитан сказал, что расстреляли черноморского бузотёра.
— Ты о ком это, господин поручик? — вежливо поинтересовался Дроздовский.
— Как о ком? О лейтенанте Шмидте. А лейтенант выше поручика? — вдруг заинтересовался Дубасов, скосившись на погон с тремя звёздочками.
— Лейтенанта Шмидта ещё шестого марта на острове Березань расстреляли. Вместе с членом революционного судового комитета Антоненко, машинистом Гладковым и старшим баталёром Частником. Мой профессорский дядя метал по этому поводу громы и молнии, строча как из пулемёта статьи в газеты и журналы. А чин морского лейтенанта относится к девятому классу, что равняется капитану, ротмистру или титулярному советнику, коим ты был, когда носил цилиндр…
— А на дуэль?! — перебил Рубанова виновник торжества.
— … И лишь гвардейский поручик, — ударил себя кулаком в грудь Аким, соответствует чину лейтенанта.
— Говорят, что командовал расстрелом его друг детства, сидевший за одной с ним партой в училище, Михаил Ставраки. Я бы не смог руководить расстрельной командой, ежели бы к стенке поставили тебя, Аким или Витьку Дубасова, — подставил официанту рюмку Дроздовский.
— Его сводный брат, участник обороны Порт—Артура и тоже лейтенант Шмидт, ходатайствует об изменении фамилии на Шмитт, дабы отмежеваться от революционного родственника, — уточнил Рубанов.