Но она не опоздала.
Она успевала!
Богачевская летела к остановке, догоняя троллейбус, и потом радостно смотрела на уплывающую улицу из окна общественного транспорта – вперед, вперед!
…Войдя в родную парикмахерскую, она сразу увидела молодого мордатого дружинника в красной повязке на рукаве, и сердце ее упало. Рядом стоял неприметный человек в штатском и очень пристально смотрел на нее.
– Здравствуйте, девушка! – спокойно сказал дружинник. – Паспорт предъявите, пожалуйста.
Она села и сделала вид, что полезла в сумку.
– Я в отгуле! Я официально оформила отгул! – вдруг страшно закричала женщина из другой очереди, к другому парикмахеру, не к Джозефу. – Что вы ко мне пристали?
– Женщина… – терпеливо сказал дружинник. – Да что ж вы так волнуетесь… Ну мы все проверим. Все выясним. Отделение рядом, в пяти минутах. Займет у вас полчаса. Ну вы поймите, мы же просто проверяем, мы же не звери.
Тетка заплакала.
Человек в штатском тем временем направился к Оле.
– Девушка, паспорт предъявляем… – спокойно сказал он.
– Дома оставила… – глухим, не своим голосом ответила она и сама удивилась, что голос вообще-то совсем не ее – чужой голос.
– Так… Вы учитесь, работаете?
– Учусь! – сказала она и стала рыться в сумке в поисках студенческого.
– А что не на занятиях? – лениво осведомился штатский.
Она молча сунула ему под нос «корочку».
– Так… – сухо отреагировал он. – Вечернее отделение. Что же вы, получается, нигде не работаете?
Все это время она смотрела в спину Джозефу.
Спина его была напряжена. Но при этом он занимался делом. Вернее, заканчивал им заниматься. В конце он всегда делал такую странную вещь – окончательную укладку руками – без фена и расчески, как другие мастера – а затем распрыскивал укрепляющий гель. Эти его последние движения, когда он брал волосы и придавал им последнюю, самую последнюю форму, – казались ей совершенно гениальными, хотя она никогда так не говорила. Так вот, в этот момент он как раз делал эти последние движения руками. Было видно, что и его клиентка, которую, видимо, товарищи уже проверили, страшно хочет покинуть помещение.
Оля подвинулась и увидела в зеркале его лицо – Джозеф был зол. Было ясно, что если сейчас она не сядет в это кресло, он не будет ничего ждать и позовет другую – хотя бы из той очереди, которая «не его». Ему было все равно. Поворачиваться лицом к «этим» он не хотел.
– Девушка, так вы что, нигде не работаете? – опять с интересом спросил проверяющий.
– В данный момент нет… – сказала Оля. – Я ищу работу. Я только-только поступила.
– А… – широко улыбаясь и сверкая зубами, ответил он.