Все это время дружинник наливал воду в стакан, поил плачущую даму и просил ее успокоиться и пройти в отделение.
– Иван Иваныч… – сказал он штатскому. – Проводите гражданку. Гражданочка, ну я вас умоляю, это пять минут!
Каким-то наметанным глазом они оба определили, что именно эту женщину можно сломать.
Продолжая всхлипывать, она встала и пошла следом за штатским.
Оле было главное, чтобы штатский ушел. Его она действительно боялась. Толстомордого с красной повязкой – нет.
Толстомордый проводил взглядом уходящую процессию и обратился к Оле.
– Так, у вас там что? Паспорта нет? – устало спросил он.
Джозеф наконец освободился. Клиентка ушла.
Он смотрел на нее через зеркало и ждал.
Оля приблизилась к дружиннику и тихо, очень тихо сказала прямо ему в лицо, подойдя настолько близко, насколько смогла:
– Послушайте! Я сейчас сяду в это кресло. И вы ничего с этим не сможете сделать. Я должна сегодня сесть в это кресло. А потом выполняйте свой долг, если хотите.
Он даже отшатнулся и посмотрел на нее недоверчиво.
– А… ну ладно, – только и сумел вымолвить дружинник, тупо сел рядом и стал ждать.
Джозеф стриг ее в этот раз долго, очень долго. Когда он в первый раз с ней пошутил, она не выдержала и заплакала. Тихо. По щекам потекли две медленные, очень медленные слезы.
– Ты че? – удивился он. Потом наклонился и шепнул: – Пошли они на хер, слушай. Они мизинца твоего не стоят.
– Кто? – как-то автоматически переспросила она.
– Ну кто-кто… Вот эти… – шепнул он и засмеялся.
И она засмеялась тоже.
Штатский не возвращался. Через пятнадцать минут дружинник ушел следом за ним, строго посмотрев на нее.
– Я вернусь! – сказал он.
Еще через пять минут Джозеф сказал:
– Не вернутся, не бойся. Сиди спокойно. – И снова добавил: – Пошли они на хер.
Еще через полчаса, когда все было кончено, он сказал:
– Дорогая, сегодня с тебя по прейскуранту.
И улыбнулся в последний раз.
Она заплатила два пятьдесят за «модельную стрижку», и что он с ней в итоге сделал, она так и не поняла, но это было так хорошо, что даже как-то невероятно. Она вышла на улицу Герцена и посмотрела на свое отражение в темном стекле.
Перед ней стояла стройная девушка с гордой независимой улыбкой. Правда, хотелось разглядеть ее получше, потому что черты ее лица немного расплывались в витрине.
Она расправила плечи и пошла в институт.
Оля вышла из здания в шесть пятнадцать, как обычно, и увидела Левашова. Он стоял и курил, дожидаясь ее.
Она подошла сама.
– Анатолий Евгеньевич, – сказала Богачевская и посмотрела ему в глаза, – ну вы же взрослый человек, сами все понимаете.