Глава 24
(Рассказ Колина Лэма)
Когда Шила ушла, я вернулся к себе в номер, уложил вещи и оставил свою сумку у портье. В «Кларендоне» очень строго следили за тем, чтобы, отказавшись от номера, вы освободили его до двенадцати.
Пристроив вещи, я отправился по своим делам. Около полицейского участка я замедлил шаги, не зная, как поступить… но все-таки решил зайти. Мне сказали, что инспектор у себя, и я прошел к нему в кабинет. Дик сидел за столом и с угрюмым видом читал какое-то письмо.
— Дик, — сказал я, — сегодня вечером я уезжаю в Лондон.
Он пытливо на меня посмотрел.
— Хочешь совет?
— Не хочу, — тут же ответил я.
Дик не обратил на мою реплику никакого внимания. Впрочем, это, кажется, в порядке вещей: давать советы тому, кто меньше всего в них нуждается.
— На твоем месте, — назидательно произнес Дик, — я бы уехал… и держался отсюда подальше. Для твоего же блага.
— Позволь уж мне самому решать, что для меня благо, а что нет.
— Рад бы, да не уверен, что ты сумеешь.
— Дик, я хочу кое-что тебе сообщить. Я ухожу со службы. Как только покончу с этим заданием. Во всяком случае… я надеюсь на это.
— Почему?
— Понимаешь, я уподобился старомодному викторианскому священнику. Меня одолевают сомнения.
— Не стоит горячиться.
Я не очень понимал, что он хочет этим сказать, но на всякий случай не стал уточнять и, чтобы сменить тему, спросил, чем он так расстроен.
— Почитай! — Дик передал мне письмо, которое так внимательно изучал перед моим приходом.
Дорогой сэр,
я только что вспомнила. Вы спрашивали, не было ли у моего мужа каких-либо отличительных примет. Я ответила отрицательно, однако это не совсем так. На самом деле у него был шрам за левым ухом. Однажды, когда он брился, на него, играя, неожиданно бросилась собака. Он, естественно порезался. Пришлось даже наложить швы. Шрамик такой маленький, что я просто о нем забыла.
Искренне Ваша Мерлина Райвел.
— Почерк у нее довольно твердый, — заметил я, — хотя, должен признаться, фиолетовые чернила у меня всегда вызывали неприязнь. У этого убитого и правда есть шрам?
— Да, и как раз там, где она сказала.
— А она не могла его видеть, когда ей показывали тело?
Хардкасл покачал головой.
— Шрам за ухом. Чтобы его увидеть, нужно оттопырить ухо.
— Ну, тогда все в порядке! Еще одно подтверждение. Не понимаю, что тебя гложет?
Хардкасл буркнул, что дельце попалось чертовски трудное, и вдруг спросил, не увижусь ли я в Лондоне со своим то ли французским, то ли бельгийским другом.