Из чащи слышится громкий треск, я подпрыгиваю. Надо же искать Лайю!
– Что это было? – шёпотом спрашиваю Довида.
Он обнимает меня, притягивает к себе и оглядывается.
– Просто ветер, Либа.
– Может быть, – киваю. – Извини, что-то я перетрусила. – Облизываю пересохшие губы, пытаясь успокоиться. – Вздохну свободно, только когда узнаю, что Лайя – дома, живая и невредимая.
Делаю шаг, чтобы идти дальше, но Довид удерживает меня за локоть.
– Что ты увидела в лесу по пути к нам? – Он вглядывается в окружающие заросли.
– Ну, мне показалось… показалось, за мной следят.
– Ох, как мне не нравится, что вы живёте одни на этих выселках!
– Поэтому надо поскорее найти Лайю. Идём, Довид. Я уже не в первый раз слышу странные звуки в лесу. Вот и вчера за мной тоже кто-то подглядывал, голову даю на отсечение. Сперва я решила, что это мужчина, встретившийся нам на базаре. Он представился Рувимом. Одет по-хасидски. Но до чего же странно он на меня смотрел! Часто ли к нам в Дубоссары заглядывают странные люди?
– Нечасто, хотя и не так уж редко в последнее время.
– Точно.
– Однако вряд ли сегодня это был Рувим. В пятничный вечер ему надлежало быть в шуле.
Киваю.
– Впрочем, никого похожего я там не заметил.
– В городе же не одна синагога. Может быть, он ходил молиться туда, куда и мой тятя? В хасидский штибл?
– Может, и так.
– Что-то назревает, Довид. Отец сказал мне это ещё на свадьбе. Мол, что-то такое в воздухе. Не хочу показаться сумасшедшей, но я с ним согласна. А началось всё с появления этих Ховлинов.
– Ты не сумасшедшая, Либа. Пропадают люди. По-моему, тебе следует побеседовать с кахалом. Приходи к нам в моцей шаббес[41].
С сомнением качаю головой:
– Не знаю, чем это поможет. Я же сама не понимаю, что чувствую. О чём говорить? Что видела какого-то чужака по имени Рувим, купившего у нас мёду на базаре? Покупать мёд – не преступление.
– Кто знает, в наши-то времена…
– Что ты имеешь в виду? – Я прищуриваюсь.
– Не хочу, чтобы кто-то на тебя таращился, да ещё странно… – Довид склонятся ко мне.
Думаю, он собирается что-то шепнуть мне на ухо. Вместо этого его губы прикасаются к моим. На миг застываю, потом отшатываюсь:
– Довид, нет! Это асур![42]
Довид всем своим существом тянется ко мне, точно умоляя о снисхождении. Невольно делаю крошечный шажок ему навстречу. И прежде чем я успеваю воспротивиться, его губы вновь прижимаются к моим. Довид словно уверен, что я тоже этого ждала.
Какие у него мягкие губы… От их прикосновения по телу разливается волна жара. Я сама стала огнём. Кажется, что сейчас мы способны спалить весь лес дотла. Внезапно мои зубы начинают ныть. Рот сам собой делается настойчивей, прижимается к его рту, а зубы вдруг впиваются в его губы. Почувствовав вкус крови, я отшатываюсь, тяжело дыша, и отворачиваюсь.