Я покачала головой с грустной улыбкой от нахлынувших воспоминаний о наших совсем не нормальных отношениях.
— Ты всегда был таким самоуверенным, таким циничным, но даже это я находила в тебе жутко привлекательным. Одному богу известно почему! Ты был просто ужасен! Ты постоянно ругался самым неприличным образом, ты курил без передышки, пил, как последний сапожник, а когда ты напивался, я ненавидела тебя ещё больше, потому что ты всегда начинал свои приставания! И знаешь, что самое смешное? Ты и тогда мне нравился. У меня должно быть с головой не всё в порядке, если, прячась от тебя, я пыталась понять, что же в тебе было такого особенного, из-за чего меня так к тебе тянуло? Помнишь, как ты однажды подстерёг меня в ванной? Я с таким усердием от тебя отбивалась, просто потому что знала, что если уступлю тебе, пути назад уже не будет… И как я была права! Ты преследовал меня с таким же упорством, с каким преследовал врагов рейха. А я так боялась, что стану всего лишь одной из твоих многочисленных побед, одной из брошенных любовниц, от которых ты всегда избавлялся с такой бессердечной холодностью. Но когда ты всё же сделал меня своей, мне стало абсолютно всё равно. С того дня я просто хотела быть с тобой, каждую минуту проводить вместе; каждый мой вздох с того момента был только для тебя. Я просыпалась утром и спешила вон из дома, только чтобы поскорее тебя увидеть, а каждую ночь, засыпая рядом с мужем, я мучилась от чувства вины, будто я тебе изменяю. Ну разве не сумасшедшая?
Я опустилась на колени перед монументом, выбрала одну из роз и начала отрывать лепесток за лепестком.
— Знаешь, как девочки гадают в школе? Любит — не любит… Я задавала себе этот вопрос день за днём, пока ты не поцеловал меня тогда, в моей спальне, помнишь? Райнхарт дал тебе то досье на меня, и ты гнался за мной через весь Берлин, готовый убить меня. А как дошло до дела, то не смог спустить курок. Как и я не смогла. Я бы скорее умерла, чем причинила тебе боль… и всё же я это сделала. Ты, наверное, спрашиваешь себя, почему я тогда с тобой не бежала? Что ж, пора, думаю, взглянуть правде в глаза. Я совершила ошибку. Огромную ошибку. Да, правильно, конечно, было остаться с Генрихом в Берлине, потому что он всё же был моим мужем, и потому что он просто добрейший человек, готовый собой пожертвовать ради других… Я любила его раньше, до тебя; он же был моей первой любовью, понимаешь? А ты… Ты был полной его противоположностью, а я всё же полюбила тебя куда сильнее. Да, я совершила ошибку, Эрни. Я это знаю, и он это знает. Наверное, нам так и придётся всю жизнь с этим жить, и он всегда будет знать, что сердце моё принадлежит только тебе. Он — чудесный муж, у нас замечательная семья, и мы почти счастливы. Но мне страшно от того, что я бы всё это отдала, только чтобы тебя вернуть, хотя бы на день.