— Что ты делаешь, Эм?
— Звоню врачу.
— Не думаю, что…
— А я думаю, — сказала Эмили. Она коротко сообщила врачу о произошедшем. — Как это случилось? — оторвавшись от телефона, спросила она.
— Я упал на меч. На деревянную рукоять.
Она повторила это в телефон и повесила трубку.
— Он заглянет к нам по пути домой, — сказала она.
— Я бы выпил.
— Тебе это не повредит?
— Конечно, нет.
Она принесла ему стакан.
— Не уверена, что тебе стоит пить, — сказала она.
— А я уверен, — сказал Перегрин и проглотил содержимое бокала. — Так-то лучше, — сказал он. — А почему ты выбежала из дома?
— Хотела кое-что тебе показать, но не уверена, что ты в подходящем состоянии, чтобы это увидеть.
— Плохие новости?
— Не совсем.
— Тогда показывай.
— Вот, взгляни на это.
Она взяла со стола конверт и вынула оттуда вырезку из воскресного таблоида, специализирующегося на особенно горячих сенсациях. Это была фотография женщины с маленьким мальчиком. Они шли по улице, и их явно застали врасплох. Она выглядела очень бледной и потрясенной, мальчик был напуган. «Миссис Джеффри Харкорт-Смит и Уильям, — гласила подпись. — После вынесения приговора».
— Вырезка трехлетней давности, — сказала Эмили. — Пришла по почте сегодня утром. Это было убийство. Обезглавливание. Последнее из шести, кажется. Мужа признали виновным, но невменяемым, и он получил пожизненное заключение.
Перегрин с минуту смотрел на вырезку, а потом протянул ее обратно жене.
— Сожжем? — спросил он.
— С радостью.
Она зажгла спичку, а он держал вырезку над пепельницей. Она почернела и рассыпалась.
— Это тоже? — спросила Эмили, подняв конверт, адрес на котором был написан заглавными буквами.
— Да. Нет. Нет, его не надо. Пока нет, — сказал Перегрин. — Положи его ко мне на стол.
Эмили так и сделала.
— Ты уверен, что это Уильям?
— На три года младше. Абсолютно уверен. И его мать. Черт.
— Перри, ты никогда этого не видел. Выбрось это из головы.
— Не могу. Но это не имеет значения. Отец был чудовищем с шизофренией. Пожизненное заключение в Бродморе[110]. Его называли Хэмпстедским Головорезом.
— Ты не думаешь, что… кто-то из театра послал тебе это?
— Нет!
Эмили молчала.
— У них нет на это причин. Никаких.
После паузы он сказал:
— Наверное, это что-то вроде предупреждения.
— Ты не рассказал мне, как вышло, что ты упал на клеймор.
— Я показывал девочкам и Рэнги, как мягко падать. Они не знают, что случилось. У каждого из них свое определенное место для прыжка. Меч лежал посередине между ними.
— Он был там, когда они упали? Под брезентом?
— Наверняка.
— А разве они бы его не увидели? Его очертания под брезентом?