Это означает, что в первом дубле актер торопился, не держал связь с внутренним миром реплик, возможно потому, что недостаточно хорошо в нем разобрался. Торопливость, как ни парадоксально, может привести к тому, что сцена будет казаться медленной, потому что если внутренний мир в ней не оживает, она становится скучной и заурядной, и смотрящий ее человек не может не хотеть, чтобы она кончилась как можно быстрее. На самом деле ее нужно замедлить, чтобы найти детали внутренней жизни, которые сделают ее стоящей просмотра.
В примере Пола Ньюмана, где актер действительно торопится, указание «прибавить темпа» было итоговой режиссурой, то есть указанием, которое, если слепо ему следовать, сделало бы сцену не лучше, а хуже. Но иногда указание «Прибавь темпа» — это точное играбельное указание. Иногда, когда сцена кажется медленной, она и в самом деле является медленной.
На репетициях актеру нужно продвигаться неторопливо, чтобы выявить переходы. Однако, спустя некоторое время, переходы, если они работают, должны начать происходить быстрее, так же, как в жизни, при этом актер может все еще работать в неторопливом темпе репетиции. В таком случае ускорение темпа будет восприниматься естественнее, чем если бы он оставил репетиционный ритм. Ускорение также оживит сцену, если актер с трудом пробирается через переходы или наблюдает за собственной игрой. Это поможет ему перестать думать, отпустить себя и выплеснуть все, что внутри. Если же он уйдет, чтобы придумать новые переходы, это будет катастрофой. Простите, но я предупреждала, что у меня нет готовых рецептов!
Что же должен делать режиссер в этих случаях? Обязан ли он знать и решать проблемы каждого актера? Нет. Это задача актера, принять все указания от режиссера и заполнить их личными и воображаемыми ассоциациями. Так зачем же режиссерам изучать способы давать играбельные (ориентированные на трактовки) указания? Потому что это позволяет направить работу в нужное русло. Это вовлекает режиссера и актера в процесс, держит их внимание прикованным к тому, что впереди. Даже хорошие актеры, которые рутинно выполняют все требования итоговой режиссуры и находят личные ассоциации, наполняя эти указания режиссера смыслом, подвергаясь постоянной бомбардировке такими замечаниями, могут вымотаться и запутаться, а неопытные актеры — вообще потерять почву под ногами. Так что режиссер, который присоединяется к ним в этом путешествии и умеет давать указания, которые предполагают играбельные трактовки, несомненно, поможет делу.
Первая моя профессиональная роль была с режиссером Джоном Корти. Мы снимали телевизионный фильм со Стефани Цимбалист. Я играла сестру ее нового бойфренда. В первой сцене, которую мы сняли, моей задачей было вынести кофе на крыльцо и сесть рядом ней. Пока мы репетировали, он мне сказал: «Ты можешь сесть к ней поближе. Ты же хочешь показать, что принимаешь ее в семью».