- Лучшая наша кобыла, - простонала Ферапонтова жена.
- Кого жальчей - кобылу аль мужа? - строго спросила Арина.
Ферапонтиха потупилась.
- Мужа... - пробормотала она еле слышно.
- А коли мужа, так я тебе его верну, - Арина говорила резко, точно отрубала слова. - Только помни, что ты сама об том попросила. Как бы ни обернулось - помни! Поняла? Что молчишь? Али напужалась? Ну как знаешь, мое дело сторона. - И, видя, что женщина и впрямь медлит с ответом, колдунья повернулась, чтобы идти прочь.
- Постой, Арина! - кинулась к ней Ферапонтиха. - Согласная я! На все согласная! Только мужа верни!
- Ну, то-то же! - усмехнулась Арина и приказала: - Тогда золотишко неси, какое есть. Да чашу с водою.
Сама же решительно шагнула к стойлу гнедой. Та при ее приближении отступила и как будто вскрикнула - совсем по-человечески вскрикнула. Арина выпрямилась, из-под черного платка, покрывавшего плечи, мелькнуло длинное лезвие. Лошадиная кровь хлынула на землю мощной струей. Пошатавшись, гнедая свесила голову, а затем и рухнула, сминая перегородки.
Больше всего по здравом размышлении Волковского потрясло то, что животное, сокрушившее своего хозяина, дюжего мужика, даже не попыталось сопротивляться этой неизвестно откуда явившейся женщине. Словно Арина действительно воплощала собою смерть - всесветную силу, которой невозможно противиться...
Принесли золотые серьги, грубоватое, но тоже как будто бы золотое кольцо, дутый браслет и миску прозрачной воды. Что-то шепча над пенящейся лужей конской крови, Арина поочередно брала украшения и бросала их в воду. И тут новое потрясение ожидало молодого врача. Стоя совсем рядом с Ариной, он ясно, своими глазами видел, как исчезали, соприкоснувшись с поверхностью воды, серьги, браслет и кольцо. На дне миски их не оказалось, точно они перешли грань, отделяющую наш мир от другого, расположенного вне пределов здешней видимости.
Резкий вздох раздался за спиной. Вздрогнув, Волковской обернулся. На лицо Ферапонта возвращались живые краски. Вот он пошевелился, открыл глаза, застонал... Ферапонтиха вновь заголосила, но это уже был крик радости.
«Если больной по-настоящему хочет жить, такое возможно, - пытался уговорить себя Волковской в тот же день, меряя шагами свою убогую комнату. - У Ферапонта оказался необыкновенно сильный организм. Не исключено, что я ошибся в диагнозе. Также не исключено, что оказанная мною помощь принесла заметный, хотя и отсроченный результат...»
Тщетно! Уговорить себя не получалось. Волковской был достаточно честен, чтобы признать: приехав, он увидел Ферапонта умирающим, а оставил - выздоравливающим. Ни одна из принятых им мер не могла произвести столь чудесное действие. Значит, приходилось признать себя побежденным. И кем? Какой-то вдовой Ариной... Да кто она такая, эта Арина? Умелая фокусница, которая припрятывает золото ловчей цыганки? Женщина, ведающая некие тайные приемы народной медицины? Ведьма... Но здесь мысль останавливалась, исчезала, как драгоценности в миске с прозрачной водой. Поверить в существование ведьм - значило отбросить весь прежний опыт как заблуждение. И вступить в зыбкую область, полную таинственных теней.