Все дружно выпили, и только Яшка замешкался. Никогда раньше не пил и даже не представлял, какая она на вкус, эта водка. А выпив, чуть не задохнулся, но перемог себя под взглядами охотников и стал не спеша закусывать. И вскоре почувствовал, как приятно закружило голову и появилось желание говорить, сделать что-то такое, что могло бы удивить всех, заставить восхищаться Яшкой.
Но это легкое опьянение быстро прошло, и Яшка потянулся было к графину, чтобы налить еще, однако отец так строго посмотрел на него, что он отдернул руку. Пришлось дожидаться, когда опять нальют всем, но вторая рюмка уже не доставила Яшке никакого удовольствия. После нее не было той легкости, того куража, которые так понравились вначале, и Яшка перевернул свою рюмку вверх донышком, чтобы больше не наливали, вызвав этим одобрение отца.
А за столом тем временем наступила полная непринужденность. От души поев и выпив, охотники задымили махоркой, и один из них, всегда благоволивший Яшке, сказал:
— Ну вот, Маркел Игнатьич, нашего полку, как говорится, прибыло. Покупляй сыну хорошее ружье, хватит ему с бердашкой-то таскаться.
— Ты, Фрол, поперед лошади-то не забегай. А то ты не знаешь, когда хорошее-то ружье надо, — ответил Маркел.
— Как не знать! Дак одно другому не помеха. Лучше загодя обставиться, чем потом. А в сельпе знаешь какие ружья!
Яшка слушал разговор с загоревшимися глазами. Он давным-давно мечтал о настоящем ружье и думал, что слова Фрола встретят у отца соответствующий отклик, но отцовский ответ удивил Яшку. Поперед какой лошади забегает Фрол? И что означают отцовские слова: а то ты не знаешь, когда ружье надо? Когда? Чего-то недоговаривают оба, темнят.
А Маркел, посматривающий на Яшку и, должно быть, отгадавший его настроение, сказал:
— В ружье разве дело, Фрол? Да я, можа, Яше свое отдам. А? Мое-то, поди, не хуже сельповских. Сам Фрунзе подарил, Михайла Васильич, когда мы Колчака громили. Меткому стрелку Маркелу Игнатьичу, сказал. А?
За столом довольно загудели, а Яшка весь зашелся от радости. Смотри-ка, отец-то какой! Видать, держал думку насчет ружья, потому и ответил Фролу: забегаешь.
Насидевшись досыта, охотники разошлись, женщины стали убирать со стола, а Маркел, подсев к Яшке, спросил, доволен ли он сегодняшним. Яшке хотелось сказать, что нет, чему радоваться, когда он хочет стать медвежатником, а ему говорят, что медведь, мол, брат, но, помня разговор о ружье, не стал сердить отца. И побаивался, и хитрил, решив до поры до времени во всем соглашаться с ним, чтобы раньше срока не расстроить намеченные планы.