У Рене действительно было две причины, по которым она решила раздеться сама. Во-первых, она помнила, как Айнхольм ударил ее кулаком в лицо и содрал с нее одежду, и это воспоминание очень пугало ее. Во-вторых… проза жизни, но она не хотела, чтобы Отто увидел стрелку на ее колготках. Но никакая сила не удержала бы ее в ванной на секунду дольше, чем было необходимо.
Она вышла в комнату, бесшумно ступая по ковру босыми ногами. Отто стоял у окна, спиной к ней, но каким-то образом уловил, что она уже здесь, и обернулся. Господи, он просто великолепен. Стройный, мускулистый, загорелый… Ей тут же бросилось в глаза, что он не полностью голый — на нем оставались темно-синие трусы. Ее затопила неожиданная волна облегчения и благодарности — он таким образом давал ей понять, что не давит на нее, не принуждает… не торопит… Она остановилась в нескольких шагах, глядя на него.
Его глаза вспыхнули, но он смотрел на нее без улыбки, серьезно. Сначала он подумал, что она вышла к нему в расстегнутой черной блузке без рукавов, но понял, что это не так — густые, блестящие волны волос закрывали ее тело почти до пояса. Единственной одеждой, которая оставалась на ней, были голубые кружевные трусики. До поры до времени его это устраивало — почему-то девушки чувствуют себя увереннее, пока на них остается этот клочок ткани. Он отлично знал об этой странной иллюзии. А со своими роскошными волосами она, как леди Годива, вовсе не выглядела голой.
До чего девочка хороша. Ее большие голубые глаза светились от страха и волнения, пухлые розовые губки, которые он чуть раньше целовал, наслаждаясь и предвкушая, чуть приоткрылись. Блестящие черные волосы почти совсем скрывают округлости груди. Белоснежная кожа, тонкая талия, плоский живот, которым он вчера любовался в баре, думая, что не позволит себе ничего в ее отношении. Но он просто не смог устоять перед ней, такого с ним никогда не было — решить не связываться с девушкой, но так быстро провалить выполнение собственного решения… Рене Браун, его вожделение, желание и страсть. Бедренные косточки, клочок бледно-голубого кружева на лобке. Чудо, красавица. Он чуть улыбнулся, восхищенно и ободряюще, и она робко шагнула к нему. Медленно, медленно, боясь спугнуть ее, он привлек ее к себе, обнял, чувствуя, как сквозь густой шелковый плащ волос ее грудь прижимается к его груди. Его кровь вскипела, он впился губами в ее губы, мысленно приказывая себе чуть сбавить обороты… Легче, Отто, легче. Не хватало напугать ее таким натиском, спокойней…
— Отто, — прошептала она, чуть отстраняясь от его губ. — Можно я?