– Куда?
– Думаю, куда-то на работу. Ночевала она в монастыре, но на весь день уходила. Потом однажды она не вернулась. Монахини сказали, что она умерла.
– Какая ужасная история! – воскликнула графиня. – Бедная крошка.
– Занятно, что вы так сказали, – заметила Леонора Смит. – Однако она походила на дикую кошку, всегда плевалась и царапалась, поэтому, к своему стыду, должна признаться, мы были не так к ней добры, как следовало бы.
Графиня понизила голос.
– Вы видели сен-жерменских бедняков, людей, которые живут в покосившихся развалюхах и питаются одной тюрей? Иногда мне кажется, что им лучше умереть, чем влачить эту жизнь, исполненную боли и страданий…
– Но та девочка не умерла. Нет, монахини сказали так, поскольку для них она все равно что умерла. Но моя лучшая подруга видела ее несколько раз в Париже, размалеванную как шлюха. Она слонялась по набережным Сены, предлагая свои услуги.
– А как же отец ребенка? Как он мог оставить ее там?
– Так и оставил.
– Видимо, он аристократ, не пожелавший запятнать свою репутацию?
– Вовсе нет. По словам монахинь, ее мать, мулатка, была служанкой и умерла во время родов. Ее отец, англичанин, помощник повара, какое-то время заботился о девочке, а потом сбежал с важной дамой. Но при этом монахини солгали нам, что она умерла.
Смертельно побледневший Уэкленд встал из-за стола. Он не сводил глаз с мадемуазель Смит.
– Зачем вы сюда приехали? – прохрипел он. – Что вы делаете в Сен-Жермене?
– Я работаю переводчицей для тех, кто перемещается между здешним двором и Версалем. – Мадемуазель Смит настороженно смотрела на лорда Уэкленда. – Я чем-то обидела вас?
– Вы интриганка, да? Шпионка, возмутительница спокойствия? – Не сводя глаз с мадемуазель Смит, лорд Уэкленд попятился к двери. – Тут что-то не так, и я выясню это. А теперь вон из моей кухни – все вы!
Он вышел, хлопнув дверью.
– Пойдемте. Уже пора спать. Он просто переутомился. – Графиня похлопала мадемуазель Смит по руке. – Всем ясно, что у него приступ раздражительности. – Она поднялась и скорчила Элпью гримасу. Затем, ведя девушку к двери, попросила Элпью: – Забери кастрюлю с клеем к себе.
– Которую из кастрюль, мадам?
– Ту, что висит над огнем.
Элпью сняла кастрюлю с крюка и ушла.
– Что ж, Леонора, вы устали, я устала. Предлагаю разойтись по комнатам и лечь спать.
– Почему он принял меня за шпионку?
– Он перевозбудился.
– Тут что-то другое. – Леонора схватила графиню за руку, – я хочу знать, что я не так сделала. До того, как стража увезла леди Прюд, она все требовала от меня признания.
– Признания в чем?