— Так, наверное, и было, — легко согласился Гунтер. — Однако, всё одно, мне чучело бараноголовое не по нраву пришлось…
Сигню, вполуха слушавшая разговор, обернулась, смерив германца взглядом, в котором смешалось удивление с лёгким презрением.
— Змей тот добрый был! — отчеканила она. — Ты бы, дурья башка, Синира вылечил, что ли?
Кот и на самом деле снова стал спокойным и ласковым после встречи с хозяином круглого дола. Уже на дневном привале стало ясно, что обуявшая его злоба исчезла бесследно. Даже Торин позволил Синиру забраться к себе на колени, забыв о том, как три дня назад едва не прибил его, когда кот ни с того ни с сего вцепился зубами в ладонь, разорвав кожу едва не до кости. Ну а кроме того, следы ожогов, оставленные щупальцами Мрака, исчезли. Видать, и впрямь змей с бараньей головой не являлся духом враждебным.
Под померкшим солнцем пошли дальше, к проходу меж Красным Кряжем и Небесными Горами. День пути приблизил цель ещё на несколько лиг. Ближе к вечеру отряд оказался подле последнего гребня возвышенности, соединявшей Химинбьёрг с валом Красных Гор, которые нерукотворной стеной преграждали путь из южных степей на север, к Лесу Идалир и землям, где обитали люди. Ныне отряду предстояло миновать вершины холмов, кои являлись последними отрогами гор карликов-двергов, и выйти на равнину, по которой до подножия Имирбьёрга можно было добраться конным ходом за считанные дни.
Имирбьёрг… Где-то на его вершине мерцали грани вырубленного двергами в теле горы замка, и одна из его зал скрывала в своём сумраке древнее сокровище. Отец Целестин часто думал о том, что столь волшебным и чудесным вещам нет места в его мире. Трудхейм принадлежал давно канувшей в прошлое эпохе, когда Сила волшбы, наверное, казалась людям обыденной и само собой разумеющейся вещью. Но сейчас чудеса покинули Мидгард или же остались игрушкой в руках духов, которые пока что обитали в стенах Мира Изначального. Смертным теперь играть с Силой опасно…
Да, может быть, с исчезновением Силы, которой мог бы распоряжаться почти каждый из живущих, мир стал более скучным и серым, но если так случилось, то что уж сетовать? Прошедшего не вернёшь. Так зачем тащить в мир, где эра богов и божков сменяется медленно, но неумолимо эрой новой, в которой нет и не будет места ничему, кроме владычества свободной воли и свободного разума людей, вещь, которая напитана Мощью древности? «Это почти то же самое, что кушать сырое мясо подобно дикарям, вместо того чтобы поджарить его. Неудачное, конечно, сравнение, но ведь так оно и есть… — думал монах. — Я прекрасно понимаю богов Асгарда — им не хочется умирать. Но ведь у них есть выход, точнее, выбор. Остаться в мире, где Сила покинет их, или уйти сюда, в Междумирье, сохранив её. Да, пророчества Давида и Асафа, изложенные в Святом Писании, сбываются, как, впрочем, и всё, написанное в Вечной Книге…»