- Поживем-увидим, - кивнул Винсент, обратив внимание, что в тени сада, охваченного тьмой, там, где находились слуги, происходит какое-то оживление.
Так и было; один из лакеев вскоре робко вошел в круг золотого света и, подойдя к Филиппу, сообщил, что для его милости - барона Винсента Адри пришло письмо. Король нахмурился и не слишком дружелюбно взглянул на молоденького слугу, который побледнел так, что это было видно даже в полумраке, царящем в розарии.
- Подайте больше света, - приказал Филипп, но кто-то из лакеев уже бежал к ним с большим светильником.
- Скажите, Адри, вы умеете петь? - спросил монарх, пока Винсент распечатывал конверт.
- Нет, ваше величество.
- Жаль, вы могли бы устроить состязание с Ферье и на поприще златокудрых муз.
- Боюсь, что даже если бы мне в детстве не наступил медведь на ухо, как говориться, я бы не смог составить достойную оппозицию графу. В песнопении я не силен и не имею подобных талантов.
- Ваша скромность - талант, достойный тысячи талантов петь и сочинять песни, подобные той, которую мы все только что слышали. Сегодня ваш голос мне милее всех песен на свете.
Адри осторожно перевел взгляд на Ферье, но в этот самый момент граф отвернулся.
Слуга поднес свет.
- Читайте письмо, - приказал Филипп - это заставило Винсента собраться и перестать бестолково ждать реакции от Сэйлина.
Едва Адри прочел первые три строчки письма - в груди у него все полыхнуло невыносимым жаром и неровные буквы чернильными пятнами поплыли перед глазами от подступающих слез, но он не верил - он не мог в это поверить! Его мать, баронесса Адри умерла... Точнее погибла в пожаре, который похоронил под развалинами Вороньего замка почти два десятка человек. Винсент испытал чувство схожее с оглушением - он ничего не понимал.
- Что с вами, барон? - поинтересовался король. - Вы бледны. Плохие новости?
Винсент молчал, как ему показалось, очень долго, но какой-то чужой хриплый голос, вырываясь из его горла, уже говорил:
- Умерла баронесса Адри.
Руки безвольно упали на колени, выпуская тонкий лист бумаги, Филипп осторожно подобрал его и, потирая пальцем кончик носа, беглым взглядом прочел содержимое письма.
- Я должен быть дома, ваше величество. Я прошу вас отпустить меня, - глухо проговорил Винсент, прикрыв глаза. Безумие в нем боролось с ясностью разума, а воля с давящей горло тоской. "Такого не может быть", - убеждал он себя, но тщетно, сердце уже изнывало от горя и невыносимой потери.
- Мне очень жаль, барон, но я не могу отпустить вас, и причина, по которой я сделаю это, ясна: с момента написания письма прошло три недели. Боюсь, что тело вашей матери уже давно предано земле, а от вашего замка остались лишь стены. Ехать вам решительно некуда. Я не хочу, чтобы вы замерзли ночью в горах и настаиваю на том, чтобы вы остались.