Вновь рассмеялся.
- Муж Прокудиной! Да я удушу ее после венчания. Я хочу только вас!
И немец рванулся к Наталье прямо на дуло пистолета. Уроненный ею ранее стул преградил ему путь. Это был миг полного сумасшествия. Наталья вместо того, чтобы стрелять, вскочила на подоконник... Спуститься по веревке на землю было для нее делом нескольких секунд. Но и для Иоганна, последовавшего за ней тем же путем – тоже. Вельяминова добежала до ожидавшего ее Сеньки, вскочила на одну из заранее приготовленных лошадей и крикнула своему Илье Муромцу:
- Оставайся здесь и следи... Если Надежда Кирилловна к тебе выйдет, увезешь ее подальше и спрячешь!
И поскакала вперед, вперед, куда глаза глядят... И тут Иоганн вспомнил, что и у него при себе есть оружие...
Главаседьмая
Савельевлесок
...Она летела, чувствуя как обыкновенный страх, тяжкий и муторный, взявший наконец свое, бьется в бешено колотящемся сердце, и даже хочется закричать, по-детски зажмурив глаза. У Фалькенберга конь был великолепный, быстро сокращавший расстояние. Только об этом девушка и думала, когда влетела, врезалась в лес, не предполагая, что это и есть «Савельев лесок» из Надиной сказки.
Фалькенберг настигал ее. Наталья решилась выстрелить. Когда дымок рассеялся, к ужасу своему поняла: промахнулась! Она – промахнулась! Она, которая все время задирала нос перед иными щеголями: «Я стреляю без промаха, вам такое и во сне не приснится!» Юная Вельяминова не подумала сейчас о простой вещи: она никогда не стреляла в живого человека. Был лишь стыд – промазала! И – ужас. Она поняла, что немец тоже целится в нее. Тогда девушка рванула и поводья, и...
Иоганн оценил положение. Она уходила. Он не знал, какие страсти рассказывают про Савельев лесок, но понимал, что в лесу погоня может закончиться самым неожиданным образом. Когда пуля, выпущенная точеной рукой красавицы, едва не коснулась его уха, он взбеленился: «Уйдет и все... Ничего не важно, она не должна скрыться, она не будет ничьей, ничьей!..»
Выстрел, дым, болезненное ржание коня... Иоганн уже мчался в другую сторону. Его мутило, и вкус крови во рту становился сильнее и тошнотворнее. «Я убил ее, да... Теперь – ничья...» Едва не рухнул с коня. Почему-то он был абсолютно уверен, что убил...
- Ну и ладно! – Он говорил это вслух, почти кричал. – Ничего...
Куда он едет, зачем, все безразлично... В голове дым, как от выстрела... Он не рассеивался. Иоганн опустил поводья. Его конь медленно пошел по дороге...
Фалькенберг не понял сразу, что он вновь у дома Прокудина. Отец Франциск собственной персоной встречал его на крыльце.