– Кто? – спросила Груня, для которой, видимо, ответ был не столь очевиден.
– Настенька наша, ясное солнышко, змея подколодная! У тебя мужика увела, моего старого идиота добивается, метя в примы. Она и хотела меня травануть, чего тут долго думать. Мотив только у нее, несмотря на мой весь «жуткий и страшный» характер, все же понятно. Когда мы с тобой в больницу загремели в бездыханном состоянии, она, наверное, была счастлива, что, сама того не желая, убила сразу двух зайцев – меня, освобождая себе сцену, а заодно тебя, расчищая дорогу к Вилли.
Груня дернула головой. Как бы она ни относилась к людям, но хоть на кого-нибудь подумать, что он способен убить другого человека, у нее не получалось. Кроме того, ее заинтересовала одна фраза, вылетевшая из рта подруги по несчастью.
– Таня, а что значит, она у меня мужика увела?
– Ой, я как-то не подумавши брякнула… Ну, сама же знаешь, что за язык у меня… – стушевалась актриса.
– А если честно? Я теперь не отстану.
– Вот только не угрожай! В свете последних событий в твоих устах это звучит особенно зловеще. Сейчас я засну, а ты наплюешь мне в капельницу отравленной слюны, и все. Чем не еще один извращенный способ убийства? Ладно, я расскажу, только сначала ты побольше в себя приди, оклемайся немного. А там уж и новый удар будешь держать. Закаливайся в бою постепенно.
– Таня! – строгим голосом прервала ее треп Груня.
– Ну что Таня, что Таня? И не говори, что я тебя не предупреждала! Очень даже предупреждала, всеми вразумительными способами. А ты что? Надо же выдумать такое – приревновать мужика к стриптизерше, убежать, не окликаться, когда тот ее звал… И что ты теперь хочешь?!
– Мне теперь что, – побледнела Аграфена, – некуда идти? Они… вместе?
– Идти ты можешь ко мне в номер, я уже говорила. Эгоизм я свой уже проглотила. А они… Да какое там вместе! Переспали один раз, и теперь он от нее шарахается. Выглядит очень потерянным. Явно мужик переживает, что сделал не то, не в том месте, не в то время, и что самое главное, не с той женщиной. Зато Настя ходит гоголицей… ну, ты поняла… и всем рассказывает о незабываемой ночи любви. А ты чего так побледнела-то? – обеспокоенно спросила Татьяна.
– Я в порядке.
– В общем, глупо как-то все получилось: пока ты спасала Дебрена и умирала, он кувыркался с этой шалавой. Но ты это близко к сердцу-то не бери!
– Не беру… – как эхо откликнулась Груня, ощущая даже, как капли лекарства капают в капельницу и в ее вену, настолько сильно обострились все чувства.
– А кстати! Настька еще говорит, что жизнь ему спасла – вовремя увела из театра, где на него, оказывается, охотились. Эй, возвращайся к жизни! Я предупреждала! Я даже больше скажу…