— Возможно, отец не был тем человеком, которого мы знали, — негромко признался Саймон.
Уголки её губ приподнялись в лёгкой улыбке, в которой не было ни юмора, ни нежности.
— Правда?
Саймон проигнорировал сарказм, которым было пропитано это слово, и продолжил:
— Я обнаружил сомнительные моменты, касающиеся некоего законодательного проекта, который вёл отец. То, что он делал на публике и чем занимался в личной жизни, расходится, как небо и земля.
— Это меня нисколько не удивляет, — проговорила мать, изогнув тонкую бровь. — Однако все эти разбирательства ты можешь отложить на потом, Саймон. Ведь никто, кроме тебя не знает об этом. Зачем тебе понадобилось ворошить прошлое? Оставь всё, как есть.
— Возможно, я смогу найти что-то ещё, — настаивал он, взмахнув рукой и прося понять его чувства. — Я обнаружил факты, которые указывают на нечто очень важное. Нечто весьма личное… Возможно, отца шантажировали. Вы не понимаете…
У герцогини сжались губы.
— Саймон, это ты не понимаешь! — Она шагнула вперед и грозно ткнула его пальцем в грудь. — Оставь секреты отца в покое. Убери все эти бумаги и забудь обо всём. Для всех нас будет лучше, если ты оставишь это в прошлом.
Саймон только вознамерился открыть рот, чтобы ответить, но мать подняла ладонь, заставив его замолчать. Медленно повернувшись, герцогиня покинула комнату, оставив потрясенного Саймона, который лишь смотрел ей в след.
Ему ещё никогда не доводилось видеть мать настолько взволнованной. Обычно она была подчёркнуто сдержана и весьма холодна. И всё же, когда Саймон обвинил её в том, что она периодически куда-то исчезала, он отчётливо видел страх в её глазах, а потом это чувство снова появилось, когда он упомянул о шантаже.
Возможно ли, что его мать всегда знала о том, что творилось за её спиной? Знала ли она гораздо больше о тайнах отца, чем это показывала? Стала бы герцогиня искренне защищать мужчину, которого откровенно презирала?
Саймон нахмурился. Если в прошлом отец скрывал что-то ужасное, если он вёл себя недостойно, это могло пролить свет на причины, по которым мать так страстно его ненавидела.
Но возможно ли, что, раскрыв тайну отца, Саймон так же, как она, стал бы его ненавидеть?
* * *
— Ещё раз спасибо за помощь, — сказал Саймон, не поднимая головы от документов, которые пытался сортировать. И услышал приглушённый из-за наваленных между ними бумаг голос Риса:
— Ты же знаешь, я всегда сделаю всё возможное, чтобы только помочь тебе.
Саймон кивнул, так же прекрасно зная, что всегда может положиться на рассудительность друга. Он доверял ему, как родному брату, поэтому и позвал сюда несколько часов назад, чтобы продолжить то, что уже походило на бесплодные поиски дополнительной информации о прошлом покойного герцога Биллингема.